Effect of the oligodeoxynucleotide μ-ODN4084-F with anti-inflammatory properties on the development of opposite variants of chronic graft-versus-host disease in the semi-allogeneic DBA/2 → (C57BL/6 × DBA/2)

Full Text

ОБОСНОВАНИЕ

В последние три десятилетия активно изучаются структура и функции толл-подобных рецепторов (TLR), ассоциированных с мембранами клеток млекопитающих и обеспечивающих распознавание бактерий и вирусов с последующей активацией реакций врождённого иммунитета. Установлено, что не только микробная ДНК, но и относительно короткие олигодезоксинуклеотиды, содержащие повторяющиеся неметилированные CpG-мотивы (CpG-олигонуклеотиды), являются лигандами TLR-9 и способны стимулировать воспалительные реакции, влияя на баланс Th1/Th2-лимфоцитов (сдвиг в сторону доминирования Th1-активности). Открытие этого факта способствовало активному развитию данного направления исследований и появлению многочисленных работ, посвящённых изучению свойств CpG-олигонуклеотидов и разработке подходов к их применению для профилактики и борьбы с различными заболеваниями [1, 2].

Параллельно было показано существование олигонуклеотидов с противоположным эффектом, способных ингибировать воспалительные реакции, индуцированные микробной ДНК или CpG-олигонуклеотидами [3]. Они содержат определённые активные последовательности нуклеотидов, обусловливающие их супрессорную функцию, в частности мотив TTAGGG, широко представленный в теломерах млекопитающих [4]. Несмотря на значительное число исследований, механизмы, лежащие в основе их иммунорегуляторного действия, изучены недостаточно и в настоящее время [5]. Вместе с тем показано, что одним из ключевых эффектов является сдвиг Th1/Th2-соотношения в сторону подавления Th1-зависимых реакций и активации Th2-лимфоцитов [5].

Следует отметить, что широко используемый термин «иммуносупрессивные» (или просто «супрессорные») олигонуклеотиды не вполне отражает характер их действия. Их эффект направлен преимущественно на подавление провоспалительных иммунных реакций. Учитывая реципрокные отношения между Th1- и Th2-лимфоцитами, снижение активности Th1-клеток сопровождается активацией Th2-зависимых реакций, и наоборот. Это объясняет возможность использования CpG-олигонуклеотидов для подавления аллергических реакций [7], а «иммуносупрессивных» олигонуклеотидов — для стимуляции синтеза антител при иммунизации [6].

В ранее выполненных исследованиях in vitro [8] и in vivo на модели острой реакции «трансплантат против хозяина» (оРТПХ) [9] показано, что олигонуклеотиды A151, ODN4084-F и μ-ODN4084-F обладают выраженными антивоспалительными свойствами, обусловленными сдвигом Th1/Th2-баланса в сторону преобладания активности Th2-клеток. Установлено, что замена фосфата в их остове на фосфоротиоат повышает устойчивость олигонуклеотидов к действию сывороточных нуклеаз и может увеличивать их функциональную активность [3]. Кроме того, показано, что замена нескольких фосфоротиоатных групп на мезильные значительно снижает цитотоксичность при сохранении функциональной активности [10].

В настоящей работе представляется целесообразным исследовать влияние олигонуклеотида μ-ODN4084-F с мезильно-фосфоротиоатным остовом, как одного из наиболее перспективных соединений, в модели хронической РТПХ (хРТПХ), ранее разработанной и апробированной в нашей лаборатории. В качестве контроля оппозитного воздействия на TLR-9 использовали CpG-олигонуклеотид SD-101.

Учитывая, что содержание внеклеточной ДНК связано с развитием воспалительных процессов и может находиться под контролем Th1/Th2-баланса, данный показатель был включён в число оцениваемых параметров.

ЦЕЛЬ

Оценить влияние олигонуклеотида μ-ODN4084-F на Th1/Th2-баланс in vivo по его воздействию на развитие разных вариантов хРТПХ в полуаллогенной системе DBA/2 → (C57BL/6×DBA/2).

МЕТОДЫ

Объект исследования. В работе использовали мышей линии DBA/2 (n=110) и гибридных мышей линии (C57BL/6×DBA/2)F₁ (n=68) — самок в возрасте 6–8 нед, полученных из Российского национального центра генетических ресурсов лабораторных животных на базе SPF-вивария (ИЦиГ СО РАН, Новосибирск). Животных содержали в стандартных условиях с соблюдением температурного режима и светового цикла; кормление осуществляли комбикормом, сбалансированным по содержанию основных питательных веществ. Все эксперименты проводили в соответствии с требованиями международных и национальных нормативов по гуманному обращению с лабораторными животными.

Экспериментальная модель хРТПХ. Мышам-гибридам (C57BL/6×DBA/2)F₁ внутривенно вводили по 120×10⁶ клеток селезёнки мышей родительской линии DBA/2 [11]. Через 2,5–3 мес от момента индукции модели проводили двукратное определение уровня белка в моче: при протеинурии ≥3 мг/мл животных относили к группе Th2-зависимого варианта хРТПХ, который приводил к развитию люпус-подобного гломерулонефрита (при уровне белка < 3 мг/мл — к группе Th1-зависимого варианта хРТПХ, без развития люпус-подобного гломерулонефрита.

Сроки забора материала. Забор биологического материала осуществляли в 2025 году в динамике: на 2-й неделе и через 3 мес после индукции модели.

Контрольные группы. Контрольные группы формировали из животных, сопоставимых по полу, возрасту, которым вводили соответствующие препараты в те же сроки, что и опытным животным.

Введение олигонуклеотидов. В исследовании использованы два синтетических олигонуклеотида с оппозитными эффектами: μ-ODN4084-F (ингибитор; мезильно-фосфоротиоатный модифицированный олигонуклеотид) и СpG-олигунуклеотид SD-101 (стимулятор). Препарат вводили подкожно в дозе 25 мкг на мышь в объёме 200 мкл трёхкратно (0, 6 и 13-е сутки после переноса клеток). Животным контрольной группы вводили эквивалентный объём физиологического раствора.

Выделение внеклеточной ДНК. Забор периферической крови осуществляли с помощью венозной пункции в пробирки с антикоагулянтом (этилендиаминтетрауксусная кислота). Плазму отделяли от форменных элементов центрифугированием при 400 g в течение 20 мин. Выделение внеклеточной ДНК (вкДНК) из плазмы проводили на колонках («БиоСилика», Новосибирск) в соответствии с инструкцией производителя. Для определения вкДНК, связанной с клеточной поверхностью, клетки инкубировали 5 мин с 0,25% раствором трипсина; реакцию останавливали добавлением ингибитора трипсина из соевых бобов (Sigma, США), после чего центрифугированием отделяли супернатант, содержащий вкДНК. Концентрацию ДНК определяли с использованием флюоресцентного красителя PicoGreen (Invitrogen, США) с последующим расчётом по калибровочной кривой, построенной для известных концентраций стандартной двухцепочечной λ-ДНК [11, 12].

Статистический анализ. Результаты представлены в виде средних значений массы и клеточности лимфоидных органов (мг и n×10⁶/мл). Статистическую значимость различий между исследуемыми показателями оценивали с помощью непараметрического критерия Манна–Уитни. Формирование баз данных для статистической обработки проводили в Microsoft Excel 2010 (Microsoft, США), статистическую обработку — в программе Statistica 8.0 (Statsoft, США). Различия считали статистически значимыми при р < 0,05.

РЕЗУЛЬТАТЫ

Как видно на рис. 1, в описываемой серии экспериментов животные контрольной группы, у которых хРТПХ развивалась без каких-либо дополнительных воздействий, разделились в исходе патологического процесса на две равные доли: 50% — Th1-зависимый вариант развития хРТПХ (без нефрита) и 50% — Th2-зависимый с формированием иммунокомплексного люпус-подобного нефрита. В то же время соотношение этих вариантов в группе, в которой мышам при индукции хРТПХ вводили олигонуклеотид μ-ODN4084-F, оказалось существенно иным. Лишь у 2 из 13 (15%) мышей развился Th1-зависимый вариант развития хРТПХ, а у остальных 85% было диагностировано наличие выраженного поражения почек, характерное для Th2-зависимого варианта данного иммунопатологического процесса.

 

Рис. 1. Влияние олигонуклеотидов на развитие Th1- и Th2-зависимых вариантов хронической реакции «трансплантат против хозяина».

Fig. 1. Effect of oligonucleotides on the development of Th1- and Th2-dependent variants of chronic graft-versus-host disease.

 

Параллельно с описанным выше эффектом исследуемого олигонуклеотида на рис. 1 представлен результат воздействия на ту же тест-систему олигонуклеотида SD-101, содержащего несколько CpG-последовательностей, связывающегося с TLR-9 и обладающего выраженным провоспалительным эффектом [1, 7, 13]. Как и ожидалось, эффект SD-101 оказался противоположным действию μ-ODN4084-F: в данной группе не зарегистрировано ни одного случая развития нефрита, при этом у всех животных сформировался Th1-зависимый вариант хРТПХ.

На рис. 2 представлена динамика развития спленомегалии в исследованных группах подопытных животных.

 

Рис. 2. Влияние олигонуклеотидов на массу и клеточность селезёнки у мышей в динамике развития хронической реакции «трансплантат против хозяина» (хРТПХ). Данные представлены в процентах от средних значений показателей в группе интактных животных (масса — 80,4 мг; клеточность — 102,9×10⁶ клеток). * — значимость различий от интактных животных (p < 0,05); ^# — значимость различий от контрольной группы с хРТПХ через 3 мес после индукции заболевания (p < 0,01).

Fig. 2. Effect of oligonucleotides on spleen weight and cellularity in mice during the development of chronic graft-versus-host disease (cGVHD). Data are presented as a percentage of the mean values in the group of intact animals (weight — 80.4 mg; cellularity — 102.9 × 10⁶ cells). * — significant differences from intact animals (p < 0.05); ^# — significant differences from the control group with cGVHD 3 months after disease induction (p < 0.01).

 

Установлено, что через 2 нед после индукции хРТПХ вес селезёнки и содержание в ней клеток резко возрастают как в контрольной группе, так и в группах с введением оппозитно действующих олигонуклеотидов. Через 3 мес после момента индукции в результате формирования оппозитных вариантов хРТПХ соотношение между группами стало существенно иным. В контрольной группе и в группе с введением μ-ODN4084-F показатели селезёнки несколько снижались по сравнению с более ранним этапом заболевания, однако оставались повышенными относительно интактных животных. В то же время в группе с введением CpG-олигонуклеотида величина и клеточность селезёнки резко снизились в сравнении как с контрольной группой, так и с величиной этих параметров у интактных животных.

В разных группах с хРТПХ и у интактных мышей было измерено содержание вкДНК в периферической крови — показателя, заметно возрастающего при воспалительных процессах и, возможно, зависящего от состояния Th1/Th2-баланса в организме [11, 12]. Определяли содержание вкДНК как в плазме крови, так и во фракции, ковалентно связанной с клеточными мембранами (выделяемой после кратковременной обработки трипсином). Результаты этих измерений представлены на рис. 3.

 

Рис. 3. Содержание внеклеточной ДНК в крови животных с оппозитными вариантами развития хронической реакции «трансплантат против хозяина» (хРТПХ). вкДНК — внеклеточная ДНК. * — значимость отличий от интактных мышей (p < 0,05); ^# — значимость отличий от мышей c Th1-зависимым вариантом хРТПХ (p < 0,05).

Fig. 3. Cell-free DNA content in the blood of animals with opposite variants of chronic graft-versus-host disease (cGVHD). cfDNA — cell-free DNA. * — significance of differences from intact mice (p < 0.05); ^# — significance of differences from mice with the Th1-dependent variant of cGVHD (p < 0.05).

 

Мышей разделили на две группы в зависимости от сформировавшегося варианта хРТПХ (Th1- или Th2-зависимого), не зависимо от типа введённого олигонуклеотида. Установлено, что динамика уровня вкДНК в этих группах различается. У мышей с Th1-зависимым вариантом хРТПХ отмечено умеренное снижение содержания вкДНК по сравнению с интактными животными (на 15–25%; различия статистически значимы). В то же время у мышей с оппозитным вариантом заболевания наблюдалось увеличение данного показателя, однако вследствие значительной вариабельности данных различия не достигли статистической значимости. При сравнении же двух представленных на рис. 3 групп мышей с хРТПХ между собой оказалось, что средние значения измеренных параметров в группе с Th2-зависимым вариантом в 2 раза превышают аналогичные показатели в оппозитной группе, и различия статистически значимы.

В проведённом авторами неопубликованном эксперименте на интактных животных (мышах линии C57BL/6) установлено, что при отсутствии стимулированного иммунопатологического процесса трёхкратное введение μ-ODN4084-F не приводит к заметному изменению содержания вкДНК в крови.

ОБСУЖДЕНИЕ

Ранее в серии экспериментов, в которых в качестве тест-системы использовалось развитие оРТПХ, нами было установлено [9], что введение подопытным мышам мезильно-фосфоротиоатного модифицированного олигонуклеотида вызывает сдвиг Th1/Th2-баланса в сторону увеличения активности Th2-лимфоцитов, тем самым снижая степень деструкции лимфоидных органов, вызванной развитием Th1-зависимого иммунопатологического процесса. Полученные в тест-системе хРТПХ результаты (см. рис. 1) полностью подтверждает сделанный нами ранее вывод о наличии у μ-ODN4084-F выраженного антивоспалительного эффекта, обусловленного активацией Th2-клеток и, следовательно, его влиянием на Th1/Th2-соотношение в организме. Следует отметить, что, по данным собственного (неопубликованного) исследования на мышах линии C57BL/6, введение данного олигонуклеотида интактным животным не приводит к изменениям массы лимфоидных органов (тимуса и селезёнки) и не влияет на содержание лейкоцитов в периферической крови.

Механизм действия μ-ODN4084-F на иммунные реакции в настоящее время неизвестен, но в литературе имеются данные о том, что олигонуклеотиды сходного состава обладают антивоспалительными свойствами благодаря их ингибирующему влиянию на сигнальные пути интерферона гамма и интерлейкина-12 — цитокинов, играющих центральную роль в развитии Th1-зависимых иммунных процессов [14]. Нами обнаружено [8], что μ-ODN4084-F обладает способностью эффективно ингибировать пролиферацию лимфоцитов в культуре in vitro и продукцию этими клетками IL-12, индуцированные воздействием стандартного CpG-олигонуклеотида, что можно объяснить связыванием тестируемого нами олигонуклеотида с TLR-9 и, соответственно, с конкурентным ингибированием эффектов CpG-лигандов этого рецептора, активация которого инициирует Th1-зависимые иммунные реакции.

Стимулирующий эффект CpG-олигонуклеотида в использованной полуаллогенной системе DBA/2 → (C57BL/6×DBA/2) был описан ранее [13]. Авторы этой работы сделали обоснованный вывод о вызванном CpG-олигонуклеотидом сдвиге Th1/Th2-баланса в сторону преобладания Th1, что подтверждается увеличением продукции интерферона гамма, снижением уровня интерлейкина-4, а также повышением титров антител класса IgG2a, синтез которых контролируется Th1-клетками. Не предполагая существования двух оппозитных вариантов развития хРТПХ, они интерпретировали уменьшение степени поражения почек как терапевтический эффект применённого агента, который, хотя и не предотвращает развитие иммунопатологического процесса, вызванного введением лимфоцитов донора, по крайней мере снижает выраженность иммунного конфликта у подопытных животных. Однако в реальности исчезновение симптомов нефрита и формирование Th1-зависимого варианта хРТПХ нельзя рассматривать как эффект терапии в полном смысле этого слова, поскольку данный вариант заболевания сопровождается тяжелейшим иммунодефицитом и другими нарушениями функционирования иммунной системы [15].

Увеличение селезёнки (спленомегалия) является непременным симптомом развития как оРТПХ, так и хРТПХ. Особенно важен этот признак для хРТПХ, поскольку отражает интенсивность поликлональной активации и пролиферации В-клеток — важнейшего патогенетического механизма формирования иммунокомплексного гломерулонефрита и других поражений тканей при этом заболевании.

Согласно приведённым данным (см. рис. 2), можно считать, что использованные в наших опытах иммуномодулирующие агенты в момент своего воздействия (детекция через 2 нед после индукции хРТПХ) радикально не влияют на массу и клеточность селезёнки (показатели глубины иммунопатологических процессов), но небольшие различия всё же наблюдаются. Так, масса селезёнки под влиянием обоих олигонуклеотидов увеличивалась в меньшей степени, чем в контрольной группе, при этом увеличение клеточности отличалось не только от контроля, но и между группами, получавшими разные олигонуклеотиды.

Формирование оппозитных вариантов хРТПХ (3 мес с момента индукции) существенно изменяет соотношение определяемых параметров — в группе с введением CpG-олигонуклеотидов снижены масса и клеточность селезёнки по сравнению с контрольной группой и с группой интактных животных.

Механизм этого эффекта SD-101 невозможно объяснить непосредственным воздействием олигонуклеотида на В-лимфоциты. Во-первых, несмотря на фосфоротиоатный остов олигонуклеотида, обеспечивающий большую устойчивость к сывороточным нуклеазам, к моменту регистрации уменьшения селезёнки он не мог сохраниться в крови подопытных животных в неизменном виде, а значит определяющее данный эффект воздействие проходило на более ранней стадии развития хРТПХ. Во-вторых, как было обнаружено в опытах in vitro [8], данный олигонуклеотид не только не тормозит размножение лимфоцитов, но и является мощным индуктором их пролиферации. Однако стоит отметить, что в данном случае снижение идёт относительно значительного увеличения параметров после индукции хРТПХ. Таким образом, из представленной на рис. 2 картины, по нашему мнению, можно сделать выводы о влиянии введённых олигонуклеотидов на конечный результат хРТПХ на достаточно раннем этапе формирования вариантов заболевания, а также о специфичности воздействия олигонуклеотидов на развитие данной иммунологической реакции, о чём свидетельствует получение двух отличающихся друг от друга конечных вариантов развития хРТПХ при использовании олигонуклеотидов с разными нуклеотидными последовательностями. Затруднительно напрямую связать воздействие SD-101 на размеры селезёнки в опытах in vivo c его способностью инициировать развитие Th1-зависимого варианта хРТПХ, поскольку в контрольной группе через 3 мес развития заболевания увеличение селезёнки наблюдалось как при Th2-, так и при Th1-зависимом варианте (масса — 176 и 209 мг, клеточность — 130 и 159×10⁶ клеток соответственно). В настоящий момент у нас нет возможности сформулировать какое-либо разумное предположение о механизме столь парадоксального воздействия CpG-олигонуклеотида на лимфоциты при развитии хРТПХ, и этот вопрос требует дальнейших исследований, в частности, желательно выяснить опосредуется ли данный эффект связыванием олигонуклеотида с TLR-9.

В серии экспериментов во всех группах с хРТПХ и у интактных мышей был измерен показатель, как упоминалось выше, заметно возрастающий в периферической крови при воспалительных процессах и, вероятно, зависящий от состояния Th1/Th2-баланса в организме — уровень вкДНК (см. рис. 3). Полученные результаты, с одной стороны, подтверждают ранее сделанный вывод [11] о том, что увеличение содержания вкДНК в крови не связано напрямую со сдвигом Th1/Th2-баланса в сторону преобладания активности Th1-лимфоцитов, а обусловлено влиянием этого параметра иммунной системы на развитие воспалительных процессов. Об этом свидетельствует отсутствие повышенных уровней вкДНК у мышей с Th1-зависимым вариантом хРТПХ и, напротив, их резкое увеличение у животных с выраженным воспалением в почечной ткани, вызванным массивным отложением иммунных комплексов [15]. В пользу связи изменений уровня вкДНК в крови с активностью воспаления в использованной нами модели говорит и то, что содержание вкДНК в плазме крови достаточно хорошо коррелирует (ρ=0,40; ρ < 0,05) с концентрацией белка в моче животных с хРТПХ, то есть с показателем прямо отражающим интенсивность воспалительного процесса в почках.

С другой стороны, обнаруженная связь может иметь и альтернативное объяснение. В литературе имеется ряд экспериментальных работ, демонстрирующих, что ДНК млекопитающих способна ингибировать активацию воспалительных реакций, вызванную микробной ДНК и CpG-олигонуклеотидами [4, 5, 16]. Однако роль этого феномена в регуляции реальных иммунопатологических процессов в организме животных практически не исследована. Тем не менее можно предположить, что наблюдаемая связь между воспалительными реакциями и изменениями содержания вкДНК в крови обусловлена стремлением регуляторных систем организма ограничить выраженность воспалительного процесса благодаря увеличенному воздействию собственной вкДНК на TLR-9. Это могло бы объяснить и наличие специфической антивоспалительной активности у синтетических олигонуклеотидов, копирующих определённые нуклеотидные последовательности ДНК млекопитающих.

Принимая во внимание все полученные результаты, можно констатировать, что наличие у сравниваемых олигонуклеотидов оппозитных эффектов в данной тест-системе хорошо согласуется с данными, полученными в других экспериментальных условиях.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Эксперименты in vivo, выполненные с использованием модельной хРТПХ, убедительно свидетельствует об имеющейся у олигонуклеотида μ-ODN4084-F способности специфически активировать Th2-зависимые иммунные реакции в ответ на антигенную стимуляцию, сдвигая Th1/Th2-соотношение в целостном организме и подавляя таким образом развитие воспалительных процессов. Дальнейшие исследования необходимы для более детального и адекватного описания механизмов действия μ-ODN4084-F и аналогичных агентов в условиях in vivo. Данное исследование обосновывает возможность использования иммуносупрессорного олигонуклеотида μ-ODN4084 и аналогичных ему соединений в качестве эффективных агентов для коррекции различных нарушений функционирования иммунной системы. Полученные результаты могут служить основой для разработки подходов к их применению как в экспериментальных исследованиях, так и в клинической практике — для профилактики и лечения иммунных нарушений.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Вклад авторов. Н.Н. Вольский — анализ данных, написание черновика рукописи; Е.Н. Демченко — проведение исследования; Е.В. Гойман — проведение исследования, пересмотр и редактирование рукописи; Е.Д. Гаврилова — определение концепции, анализ данных, пересмотр и редактирование рукописи. Все авторы одобрили рукопись (версию для публикации), а также согласились нести ответственность за все аспекты работы, гарантируя надлежащее рассмотрение и решение вопросов, связанных с точностью и добросовестностью любой её части.

Благодарности. Авторы выражают благодарность Е.А. Бураковой (ИЦиГ СО РАН, Новосибирск) за синтез используемых в исследовании олигонуклеотидов.

Этическая экспертиза. Исследование одобрено локальным этическим комитетом НИИФКИ (протокол № 92 от 10.11.2015).

Согласие на публикацию. Неприменимо.

Источники финансирования. Исследование проведено за счёт средств федерального бюджета для выполнения государственного задания на научно-исследовательскую работу (РК № 124112700049-9).

Раскрытие интересов. Авторы заявляют об отсутствии отношений, деятельности и интересов за последние три года, связанных с третьими лицами (коммерческими и некоммерческими), интересы которых могут быть затронуты содержанием статьи.

Оригинальность. При создании настоящей работы авторы не использовали ранее опубликованные сведения (текст, иллюстрации, данные).

Доступ к данным. Все данные, полученные в настоящем исследовании, представлены в статье и в рисунках к ней.

Генеративный искусственный интеллект. При создании настоящей статьи технологии генеративного искусственного интеллекта не использовали.

Рассмотрение и рецензирование. Настоящая работа подана в журнал в инициативном порядке и рассмотрена по обычной процедуре. В рецензировании участвовали член редакционного совета и член редакционной коллегии.

ADDITIONAL INFORMATION

Author contributions: N.N. Volsky: formal analysis, writing—original draft; E.N. Demchenko: investigation; E.V. Goiman: investigation, writing—review & editing; E.D. Gavrilova: conceptualization, data curation, writing—review & editing. All the authors approved the version of the manuscript to be published and agreed to be accountable for all aspects of the work, ensuring that questions related to the accuracy or integrity of any part of the work are appropriately investigated and resolved.

Acknowledgments: The authors express their gratitude to E.A. Burakova (Institute of Cytology and Genetics SB RAS, Novosibirsk) for the synthesis of the oligonucleotides used in the study.

Ethics approval: The study was approved by the Local Ethics committee of the Research Institute of Physical Culture and Sports Medicine (Minutes No. 92 dated November 10, 2015).

Consent for publication: Not applicable.

Funding sources: The study was carried out at the expense of the federal budget to fulfill the state assignment for research work (No. 124112700049-9).

Disclosure of interests: The authors have no relationships, activities, or interests for the last three years related to for-profit or not-for-profit third parties whose interests may be affected by the content of the article.

Statement of originality: No previously obtained or published material (text, images, or data) was used in this study or article.

Data availability statement: All data obtained in this study are available in the article and its supplementary material.

Generative AI: No generative artificial intelligence technologies were used to prepare this article.

Provenance and peer-review: This article was submitted unsolicited and reviewed following the standard procedure. The peer review process involved a member of the editorial council and a member of the editorial board.

About the authors

Nikolay N. Volsky

Research Institute of Fundamental and Clinical Immunology

Email: dtheory@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0002-9341-1997
SPIN-code: 6089-5244

MD, Cand. Sci. (Medicine)

Russian Federation, Novosibirsk

Elena V. Goiman

Research Institute of Fundamental and Clinical Immunology

Email: l.goiman@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-6443-6917
SPIN-code: 6886-9372

MD, Cand. Sci. (Medicine)

Russian Federation, Novosibirsk

Elena N. Demchenko

Research Institute of Fundamental and Clinical Immunology

Email: elena.demchenko@gmail.com
ORCID iD: 0009-0001-5178-5616
SPIN-code: 2269-1820

Cand. Sci. (Chemistry)

Russian Federation, Novosibirsk

Elena D. Gavrilova

Research Institute of Fundamental and Clinical Immunology

Author for correspondence.
Email: edav.gavr@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-2014-3397
SPIN-code: 7062-5818

Cand. Sci. (Biology)

Russian Federation, Novosibirsk

References

Supplementary files